Прошедшая Пасха вновь побудила к давним размышления о религии вообще и о русском православии в частности. Поделюсь в форме несвязного конспекта.

Скажем, в этом году я первый раз в жизни с удовольствием отмечал Пасху, хотя сам являюсь отъявленным атеистом. Произошло это на волне моего увлечения хлебопечением. Мне нравилось читать старинные рецепты куличей, подыскивать себе подходящий и, наконец, испечь его по всем правилам. Я всем радостно говорил "Христос воскрес!", хотя уверен, что если этот исторический персонаж и существовал, то он точно не воскресал из мертвых и не превращал воду в вино. Просто весь этот ритуал я стал воспринимать как характерную черту русского человека, часть его культурной идентичности.

И вот первая мысль: я за переход религии в культурологическую плоскость. Пусть везде продают куличи, стукаются крашеными яйцами на улице и пьют качественный кагор. Но если на этой волне кто-нибудь мне начнет втирать, что боженька меня покарает за грехи, и надо бы помолиться и свечку купить, я немедленно отвечу: "Пройдите на хер, гражданин."

Теперь об идентичности. Мне кажется, у нас ощущается острый ее дефицит. Почему «креативный класс» (простите) так любит Хэллоуин или День Святого Патрика? Они завидуют американцам и ирландцам, завидуют их идентичности. Они хотят быть ирландцами, потому что место «русских» уже занято мрачными бородачами с хоругвями или бесноватыми активистами. Нужно как-то демаргинализировать наши традиционные праздники религиозного генеза, чтобы для любого офисного работника было очень естественно вечером прямо в костюме перепрыгнуть через костер да выпить кружечку медовухи на Ивана Купала. Заметьте, если религия из культа перейдет в культуру, никому и в голову не придется говорить о том, что Иван Купала – это языческий праздник и вообще грешновато.

Нет, конечно, пусть будут ортодоксы, пусть будут глубоко верующие, но они не должны узурпировать нашу идентичность. Народ один, а значит и история, и религия и культура – общие, и каждый имеет право использовать это наследие.

Или вот о растущем давлении РПЦ на все сферы светской жизни. А я, знаете, пожалуй и за то, чтобы церковь была везде. Только для начала РПЦ должна распродать все свои побрякушки и построить ночлежки для бездомных. А еще, хочу, чтобы, когда я на улице видел лежащего бомжа, вокруг него уже суетились две монахини, а не два мента. А еще хочу, чтобы сиротами они занялись, но не для индоктринации свежего мяса, а просто так, не навязывая им религию. Хочу, чтобы они вообще никому ничего не навязывали, а только помогали, больным, немощным, одиноким, попавшим в беду. И вот тогда, посмотрит какой-нибудь пьяница на трудолюбивого монаха, которые будут теперь везде и всюду, подойдет к нему и спросит: «Слушай, вот как у тебя так получается?» А тот ему и ответит: «Это меня бог наставил», ну и книжечку даст.

И денег, конечно, ни копейки от государства, исключительно пожертвования. И вот тогда-то Россия и станет страной духовной и православной, с большим количеством этих самых скреп. И с идентичностью, кажется, будет получше. И самые отъявленный атеисты будут жертвовать деньги в местную церковь, потому что знают, что на хорошее дело пойдет.